Поль Видаль де ла Блаш (1845—1918) — основатель французской школы «географии человека», занимающейся главным образом изучением воздействия географической среды на человека, в частности местных природных условий на историю данного района.
...Эта критика чрезмерного возвеличивания пространственного фактора у Ратцеля привела Видаль де ла Блаша к выработке особой геополитической концепции — «поссибилизма» (от лат. possibilis — возможный). Согласно этой концепции, политическая история имеет два аспекта — пространственный (географический) и временной (исторический). Географический фактор отражен в окружающей среде, исторический — в самом человеке («носителе инициативы»)59. Видаль де ла Блаш считал, что ошибка немецких «политических географов» в том, что они считают рельеф детерминирующим фактором политической истории государств. Тем самым принижается фактор историзма и человеческой свободы. Сам же он предлагает рассматривать географическое пространственное положение как «потенциальность», «возможность», которая может актуализироваться и стать действительным политическим фактором, а может и не актуализироваться.
В статье 1898 г., посвященной Ратцелю, Видаль дела Блаш впервые выдвинул тезис о том, что «человек, так же как и природа, может рассматриваться в качестве географического фактора» — и не столько пассивного, сколько активно воздействующего и направляющего процессы на земном шаре, но действующего не изолированно, а в рамках природного комплекса...
Позиции де ла Блаша противостояло германофильское направление, во главе которого стояли адмирал Лавалль и генерал де Голль.
В своей книге «Картина географии Франции» (1903) де ла Блаш обращается к теории почвы, столь важной для немецких геополитиков: «Отношения между почвой и человеком во Франции отмечены оригинальным характером древности, непрерывности... В нашей стране часто можно наблюдать, что люди живут в одних и тех же местах с незапамятных времен. Источники, кальциевые скалы изначально привлекали людей как удобные места для проживания и защиты. У нас человек — верный ученик почвы. Изучение почвы поможет выяснить характер, нравы и предпочтения населения»...
Политический либерализм он также объясняет привязанностью людей к почве, а отсюда и естественное желание получить ее в частную собственность. Таков взгляд Видаль де ла Блаша на связь геополитических реальностей с реальностями идеологическими: пространственная политика Западной Европы (Франции) неразрывно связана с «демократией» и «либерализмом».
...Эта критика чрезмерного возвеличивания пространственного фактора у Ратцеля привела Видаль де ла Блаша к выработке особой геополитической концепции — «поссибилизма» (от лат. possibilis — возможный). Согласно этой концепции, политическая история имеет два аспекта — пространственный (географический) и временной (исторический). Географический фактор отражен в окружающей среде, исторический — в самом человеке («носителе инициативы»)59. Видаль де ла Блаш считал, что ошибка немецких «политических географов» в том, что они считают рельеф детерминирующим фактором политической истории государств. Тем самым принижается фактор историзма и человеческой свободы. Сам же он предлагает рассматривать географическое пространственное положение как «потенциальность», «возможность», которая может актуализироваться и стать действительным политическим фактором, а может и не актуализироваться.
В статье 1898 г., посвященной Ратцелю, Видаль дела Блаш впервые выдвинул тезис о том, что «человек, так же как и природа, может рассматриваться в качестве географического фактора» — и не столько пассивного, сколько активно воздействующего и направляющего процессы на земном шаре, но действующего не изолированно, а в рамках природного комплекса...
Позиции де ла Блаша противостояло германофильское направление, во главе которого стояли адмирал Лавалль и генерал де Голль.
В своей книге «Картина географии Франции» (1903) де ла Блаш обращается к теории почвы, столь важной для немецких геополитиков: «Отношения между почвой и человеком во Франции отмечены оригинальным характером древности, непрерывности... В нашей стране часто можно наблюдать, что люди живут в одних и тех же местах с незапамятных времен. Источники, кальциевые скалы изначально привлекали людей как удобные места для проживания и защиты. У нас человек — верный ученик почвы. Изучение почвы поможет выяснить характер, нравы и предпочтения населения»...
Политический либерализм он также объясняет привязанностью людей к почве, а отсюда и естественное желание получить ее в частную собственность. Таков взгляд Видаль де ла Блаша на связь геополитических реальностей с реальностями идеологическими: пространственная политика Западной Европы (Франции) неразрывно связана с «демократией» и «либерализмом».
В Википедии информации мало, но есть (кликните по картинке).
Лучше прочитать весь пост (ссылка "Дальше")
Лучше прочитать весь пост (ссылка "Дальше")
...Явная или скрытая полемика с концепцией Ратцеля и его последователей — является характерной в целом для французских подходов первой половины XX века к проблемам геополитики. Именно в оппозиции к германской геополитике развивалась французская интерпретация современных геополитических аспектов международных отношений.
В отличие от германской политической географии конца XIX — начала XX века, из которой Видаль де ла Блаш почерпнул немало идей, французскому автору был чужд географический фатализм.
Он считал, что Германия является единственным мощным европейским государством, геополитическая экспансия которого заведомо блокируется другими развитыми европейскими державами. Если Англия и Франция имеют свои обширные колонии в Африке и во всем мире, если США могут почти свободно двигаться к югу и северу, если у России есть Азия, то Германия сдавлена со всех сторон и не имеет выхода своей энергии. Де ла Блаш видел в этом главную угрозу миру в Европе и считал необходимым всячески ослабить этого опасного соседа.
В 1917 г. Видаль де ла Блаш публикует одну из своих фундаментальных работ — книгу «Восточная Франция», посвященную жизненно важной для Франции геополитической проблеме — проблеме Эльзаса и Лотарингии и в целом восточной Франции.
Поссибилизм де ла Блаша был воспринят большинством геополитических школ как коррекция жесткого географического детерминизма предшествующих геополитиков. Во Франции, как уже отмечалось, он стал основателем национальной географической школы, представителями которой стали Л. Февр, А. Деманжон, Ж. Готтман, Ж. Брюн, Э. Мартонн и др. Подход де ла Блаша был учтен и немецкими геополитиками школы Хаусхофера, которые считали критику Видаль де ла Блаша вполне обоснованной и важной. В таком случае, очевидно, возрастала роль этнического или расового фактора при рассмотрении политической истории государств, а это резонировало с общим всплеском расовых проблем в Германии 20-х гг.
В отличие от германской политической географии конца XIX — начала XX века, из которой Видаль де ла Блаш почерпнул немало идей, французскому автору был чужд географический фатализм.
Он считал, что Германия является единственным мощным европейским государством, геополитическая экспансия которого заведомо блокируется другими развитыми европейскими державами. Если Англия и Франция имеют свои обширные колонии в Африке и во всем мире, если США могут почти свободно двигаться к югу и северу, если у России есть Азия, то Германия сдавлена со всех сторон и не имеет выхода своей энергии. Де ла Блаш видел в этом главную угрозу миру в Европе и считал необходимым всячески ослабить этого опасного соседа.
В 1917 г. Видаль де ла Блаш публикует одну из своих фундаментальных работ — книгу «Восточная Франция», посвященную жизненно важной для Франции геополитической проблеме — проблеме Эльзаса и Лотарингии и в целом восточной Франции.
Поссибилизм де ла Блаша был воспринят большинством геополитических школ как коррекция жесткого географического детерминизма предшествующих геополитиков. Во Франции, как уже отмечалось, он стал основателем национальной географической школы, представителями которой стали Л. Февр, А. Деманжон, Ж. Готтман, Ж. Брюн, Э. Мартонн и др. Подход де ла Блаша был учтен и немецкими геополитиками школы Хаусхофера, которые считали критику Видаль де ла Блаша вполне обоснованной и важной. В таком случае, очевидно, возрастала роль этнического или расового фактора при рассмотрении политической истории государств, а это резонировало с общим всплеском расовых проблем в Германии 20-х гг.
Комментариев нет:
Отправить комментарий